abzads (abzads) wrote,
abzads
abzads

Category:

Прошлое отражение настоящего

Я бывало жалел, что не умею описывать окружающее в рассказах и романах. Очень уж колоритны наши буржуи, так и просятся на перо. Но оказывается, всё описано до нас. Достаточно вспомнить школьную программу.

(Обсуждают Дикого)

Борис. Он прежде наломается  над  нами, надругается всячески, как  его  душе  угодно, а кончит все-таки тем, что  не даст ничего или так,  какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать,  что из милости дал, что и этого бы не следовало.

Кудряш.  У него уж  такое заведение. У  нас  никто  и пикнуть не смей о жалованье,  изругает на чем свет  стоит. "Ты, -- говорит, --  почему знаешь, что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать? А может, я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам".  Вот ты и поговори с ним! Только еще он во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил.

Кудряш.  Кто  ж  ему  угодит,  коли  у  него  вся  жизнь   основана  на ругательстве? А уж пуще всего из-за денег;  ни одного расчета  без  брани не обходится.  Другой рад от своего отступиться,  только бы унялся.

Кулигин. ...  И  никогда нам, сударь, не  выбиться из этой  коры! Потому что  честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А  у кого  деньги, сударь, тот старается  бедного  закабалить,  чтобы на его труды даровые еще  больше денег  наживать. Знаете,  что  ваш дядюшка,  Савел Прокофьич, городничему отвечал? К городничему мужички пришли жаловаться, что он  ни  одного из них путем  не  разочтет.  Городничий и  стал ему говорить: "Послушай,-- говорит,-- Савел Прокофьич (Дикой), рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый  день ко мне  с жалобой  ходят!" Дядюшка  ваш потрепал городничего по плечу да и говорит: "Стоит  ли,  ваше  высокоблагородие,  нам  с   вами  о  таких  пустяках разговаривать!  Много у меня  в  год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу  я  им по какой-нибудь копейке  на  человека, у меня из этого тысячи составляются, так оно;  мне и хорошо!"

(Дикой ведёт разговор с Кабановой)

Дикой. Никакого дела нет, а я хмелен, вот что.

Кабанова. Что ж, ты мне теперь хвалить тебя прикажешь за это?

Дикой. Ни хвалить, ни бранить. А, значит, я хмелен. Ну, и кончено дело. Пока не просплюсь, уж этого дела поправить нельзя.

Кабанова. Так ступай, спи!

Дикой. Куда ж это я пойду?

Кабанова. Домой. А то куда же!

Дикой. А коли я не хочу домой-то?

Кабанова. Отчего же это, позволь тебя спросить?

Дикой. А потому, что у меня там война идет.

Кабанова. Да кому ж  там воевать-то?  Ведь ты один только там воин-то и есть.

Дикой. Ну так что ж, что я воин? Ну что ж из этого?

Кабанова. Что? Ничего. А и честь-то не велика, потому что воюешь-то  ты всю жизнь с бабами. Вот что.

Дикой. Ну, значит, они и  должны  мне  покоряться.  А  то я,  что  ли, покоряться стану!

Кабанова. Уж немало я дивлюсь на тебя: столько у тебя народу  в доме, а на тебя на одного угодить не могут.

Дикой. Вот поди ж ты!

Кабанова. Ну, что ж тебе нужно от меня?

Дикой. А вот что: разговори меня, чтобы у меня сердце прошло. Ты только одна во всем городе умеешь меня разговорить.

Кабанова. Поди, Феклушка, вели приготовить закусить что-нибудь. (Феклуша уходит.)  Пойдем в покои!

Дикой. Нет, я в покои не пойду, в покоях я хуже.

Кабанова. Чем же тебя рассердили-то?

Дикой. Еще с утра с самого.

Кабанова. Должно быть, денег просили.

Дикой.  Точно  сговорились, проклятые;  то тот,  то другой  целый  день пристают.

Кабанова. Должно быть, надо, коли пристают.

Дикой. Понимаю я это; да что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце такое! Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Друг ты  мне,  и я тебе  должен  отдать, а приди ты у меня просить --  обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому,  только заикнись мне  о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот  разжигает, да и только; ну, и в те поры ни за что обругаю человека.

...

Кабанова.  А зачем  ты  нарочно-то  себя в сердце приводишь? Это,  кум, нехорошо.

Дикой. Как так нарочно?

Кабанова.  Я  видала,  я знаю.  Ты,  коли видишь, что  просить  у  тебя чего-нибудь  хотят,  ты  возьмешь да  нарочно  из  своих  на  кого-нибудь  и накинешься, чтобы рассердиться; потому  что ты знаешь, что  к тебе сердитому никто уж не пойдет. Вот что, кум!

Дикой. Ну, что ж такое? Кому своего добра не жалко!

(Борис походит к ограде дома Кабановой. У ворот стоит прислуга.)

Борис. Не у вас ли дядя? (Дикой)

Глаша. У нас. Тебе нужно, что ль, его?

Борис. Послали из дому узнать, где он.  А коли у вас, так пусть  сидит: кому его нужно. Дома-то рады-радехоньки, что ушел.

Глаша. Нашей бы хозяйке за  ним быть, она б его скоро прекратила.

---

Бурная реакция моих сотрудников, прочитавших эту выдержку из известной пьесы, лишь подтвердила впечатление, возникшее у меня при чтении. Наш шеф - копия того Дикого. Жадный, от того - грубый. При этом за грубостью скрывает слабость характера. Наткнувшись на твёрдость проявленную независимым от него человеком, он сразу отступит. "С бабами воюет", иногда - буквально. Ему не рады не только на работе, он частенько обиженно демонстративно уходит из дома, его не понимают, ему не могут угодить. Но такому нельзя угодить.

Мы вернулись во времена тёмного царства. Того ли мы хотели двадцать лет назад?

Tags: самодур
Subscribe

  • Глупость говорит о строителях

    Говорят, несколько лет назад, на какой-то встрече с деятелями искусства, некий бюрократ обратился к ним с заказом, мол, дайте положительный образ…

  • "Вакцина от коронавируса: нужна ли она вообще?"

    Мой директор уже который день приходит с душераздирающими вестями. Два-три дня назад от ковида умер сосед по даче. Здоровый человек, и вдруг. Потом…

  • "Критика цинического разума"

    Киник был одиночкой, но не был отшельником. Он мог жить только в городе, был своеобразной городской достопримечательностью. Он был вне общества, но к…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments