abzads (abzads) wrote,
abzads
abzads

Categories:

Пятиминутка ненависти

На сладкое я выбрал из выступлений на конференции, посвящённой пятидесятилетию составления первого МОБ в СССР, выступление небезызвестного Уринсона. Я не читал и не слушал других монологов этого господина, не знаю, подрабатывает ли он драматургией, но талант не скроешь. Начиная сухо, перечислением фактов автобиографии, автор по мере развития сюжета вызывает у читателя ненависть к себе, достигающую сокрушительной силы к концу выступления.


д.э.н., проф. Я.М. Уринсон,
заместитель генерального директора, член правления РОСНАНО, профессор кафедры бизнес-аналитики факультета бизнес-информатики ГУ ВШЭ

Опыт применения межотраслевых балансов в планировании и прогнозировании

Моя практическая работа по межотраслевому балансу началась в 1972 году в ГВЦ Госплана СССР, куда меня пригласил В.В. Коссов. Он был оппонентом на защите моей кандидатской диссертации в 1970 г. и посчитал, что предложенный в ней подход к разработке и применению в планировании полудинамических межотраслевых моделей может пригодится в Госплане СССР, где он тогда работал. К тому времени в нашей стране были разработаны два отчетных стоимостных межотраслевых баланса (за 1959 и 1966 гг.) и первые плановые натурально-стоимостные балансы.

Передо мной была поставлена задача разработки прикладной укрупненной (в разрезе 18 отраслей народного хозяйства и промышленности) стоимостной модели для обоснования объемов производства и капитальных вложений на перспективу до 15 лет. Такая модель за весьма сжатое время была разработана, верифицирована и "оснащена" методическими материалами, облегчающими ее практическое применение. В Госплане СССР иногда активно, иногда - не очень она использовалась в составе так называемого Центрального комплекса задач АСПР в работе над долгосрочными прогнозами и пятилетними планами.

Особо хотел бы отметить, что если в ГВЦ Госплана (где еще до меня над межотраслевым балансом работали Э.А.Оганесян, Б.А.Зайцев и вместе со мной - О.Илюшина, В.Долгов, В.Щербинкин, А.Самохвалов) удалось добиться каких-то положительных результатов в методологии и практике применения межотраслевого моделирования, то только потому, что мы опирались на те идеи и методы, которые разрабатывались в НИЭИ при Госплане СССР, ЦЭМИ АН СССР, ИЭ и ОПП СО АН СССР, других научных и учебных институтах Ф.Н. Клоцвогом, В.В. Коссовым, Э.Ф. Барановым, Б.М. Смеховым, А.Г. Гранбергом, Ю.В. Яременко, Э.Б. Ершовым, Л.Е. Минцем, В.Д. Белкиным и В.В. Ивантером, С.С. Шаталиным, Б.Н. Михалевским, Г.Н. Зотеевым, М.Р. Эйдельманом, А.М. Волковым, А.А. Конюсом, Л.Я. Берри и др. Неоценимую помощь в понимании реальных (а не официально провозглашавшихся) закономерностей функционирования советской экономики, методологии и практики планирования нам оказывали работавшие в Госплане Н.П. Лебединский, В.П. Воробьев, Н.Н. Барышников, Е.А. Иванов, И.И. Простяков, К.В. Малахов, А.И. Анчишкин, В.Н. Кириченко, А.М. Лалаянц, С.А. Ситарян и др.

Лично мне, конечно, несказанно повезло, что я имел возможность общаться с этими выдающимися учеными и руководителями Госплана. Надо сказать, что в 60-е годы, когда я работал в ЦЭМИ АН СССР, а затем 70-80-е годы теперь уже прошлого века, когда я трудился в системе Госплана СССР, там царила удивительная (для того времени) атмосфера, когда я, в общем-то начинающий исследователь и рядовой сотрудник, мог участвовать в различного рода совещаниях и семинарах, задавать любые вопросы, напрямую общаться с уже очень много сделавшими в науке учеными и руководителями высокого ранга.

При этом и в ЦЭМИ, и в НИЭИ, и в отделах Госплана, и в ЦСУ СССР, и у нас в ГВЦ были очень увлеченные своей работой люди (начальники и рядовые специалисты), которые готовы были днем и ночью возиться с огромной и разнообразной, далеко не всегда качественной и достоверной экономической информацией, имели вкус к серьезными дискуссиями вокруг результатов аналитических и прогнозных расчетов, очень ответственно и по граждански честно подходили к подготовке на основе этих расчетов материалов для Коллегии Госплана, Совета Министров СССР, ЦК КПСС.

Многое из того, что мы делали - наши межотраслевые расчеты и базировавшиеся на них предложения Госплан использовал, мягко говоря, факультативно. Хотя в ряде случаев они становились основанием для принятия серьезных плановых решений. В большей мере это относится к расчетам на 5 лет и долгосрочную перспективу на основе укрупненных стоимостных межотраслевых моделей. Но иногда межотраслевой баланс применялся и в текущем планировании. Так, на основе развернутой натурально-стоимостной модели мы в оперативном режиме выполняли расчеты, отвечающие на вопрос как изменятся объемы производства и потребления основных видов продукции при тех или иных ограничениях по материальным ресурсам (чаще всего речь шла о ресурсах котельно-печного топлива, проката черных металлов и др.).

Отношение к нашей работы в Госплане было весьма доброжелательным. Но как раз в связи с расчетами по натурально-стоимоспюму межотрелевому балансу зачастую возникали острые дискуссии. Запомнилось, как на большом совещании у Н.К.Байбакова руководитель ГВЦ Н.П. Лебединский и я докладывали результаты наших расчетов вариантов изменения показателей годового плана вследствие ограниченности ряда ресурсов, в частности, ресурсов проката черных металлов. Пока мы на цифрах показывали, как сократятся объемы производства и стоимостные показатели (реализованная продукция и др.) по различным отраслям и народному хозяйству в целом, все воспринималось более или менее нормально. Все уже давно привыкли: если меньше металла, то меньше и производство продукции в отраслях, его потребляющих, меньше "валовка" и тд. Замечания и возражения высказывались только по конкретным цифрам. Но вот когда мы заговорили о том, что в результате всех этих сокращений появятся "излишки" цветных металлов, то это вызвало возмущение у одного из членов Коллегии Госплана, который курировал цветную металлургию. Приподнявшись со своего кресла, он, показывая на меня пальцем (на Лебединского он не решился "наехать", т.к. тот был не только начальником ГВЦ, но и первым зампредом Госплана СССР), сказал, что эти мальчишки из ГВЦ ничего не понимают в реальной экономике. Вся страна, продолжал он, героически борется с дефицитом цветных металлов, заводы работают в три смены, а они говорят о каких-то излишках. За такие разговоры, закончил он, в доброе старое время расстреливали. Тогда в "дискуссию" вмешался очень уважаемый всеми госплановцами человек - начальник сводного отдела В.П.Воробьев, который и разъяснял, что под "излишком" понимается тот объем ресурсов цветных металлов, который высвободится потому, что из-за дефицита проката сократится, в частности, производство ряда видов машиностроительной продукции. А значит, если не снижать уже обоснованных в плане объемов производства цветных металлов, то высвободившиеся ресурсы можно направить на экспорт и за счет выручки от него решить какие-то плановые задачи. Только после этого совещание вернулось в нормальное русло.

Совершенно новое качество работа с межотраслевым балансом приобрела с приходом в 1981 г. в Госплан СССР А.И. Анчишкина. Он поставил перед нами задачу сделать МОБ инструментом не только планирования материально-вещественных пропорций, но и финансово-экономического анализа, а потом - управления. С участием Е.Е. Гавриленкова (я его пригласил на работу в ГВЦ из МАИ, где он защитил кандидатскую диссертацию), других сотрудников ГВЦ и И.С. Матерова (тогда он работал в Госплане СССР) мы разработали, практически, первую в нашей стране прикладную (базирующуюся на реальных данных) межотраслевую динамическую модель советской экономики. Она позволяла анализировать и оценивать совместно материально-вещественные и финансово-стоимостные пропорции народного хозяйства на длительную перспективу. Наряду с уравнениями производства и распределения продукции она описывала балансы доходов и расходов государства, финансово-кредитной системы и населения. Она также включала блок, моделирующий (с сегодняшней точки зрения - очень примитивно) поведение различных участников воспроизводственного процесса, в том числе - частных собственников при различных вариантах приватизации, которые в середине 80-х годов стали активно обсуждаться. Многие идеи, которые удалось реализовать в этой модели, нам подсказали А.И. Анчишкин, В.В. Коссов, Э.Ф. Баранов, Е.Г. Ясин, Э.Б. Ершов, Ю.В. Яременко, В.В. Ивантер, В.В. Кулешов, Ю.А. Юрков, В.Л. Соколин, А.Е. Суринов и другие наши коллеги. С помощью этой
модели в 80-е годы выполнялись аналитические расчеты к проектам долгосрочных планов, а также по комплексной программе научно-технического прогресса и его социально-экономических последствий на 20 лет.

В 1989 году Леонид Иванович Абалкин в ранге вице-премьера возглавил правительственную комиссию по радикальной экономической реформе. В ее работе активное участие принимал тогдашний первый вице-премьер и председатель Госплана СССР Ю.Д. Маслюков, который очень заинтересованно относился к нашим межотраслевым расчетам. В комиссию входили Е.Г. Ясин, А.В. Орлов, которые привлекли меня к проработке различных вариантов вывода советской экономики из кризиса. С помощью упоминавшихся выше межотраслевых моделей и других расчетов, выполнявшихся ГВЦ, анализировались программа "500 дней" Г.А. Явлинского, программа перехода к рыночной экономике Абалкина-Маслюкова, а затем и программа рыночных преобразований Е.Т. Гайдара.

Однажды осенью 1990 года как член правительственной рабочей группы, которая заседала в Соснах под руководством помощника Председателя Совета Министров СССР В. Савакова, я вместе с И.С. Матеровым и Е.Г. Ясиным докладывал Н.И. Рыжкову результаты расчетов на 1991-1995 гг. по программе Абалкина-Маслюкова. Мы пытались убедить премьера, что необходимо приступить к либерализации экономики. Показывали на цифрах и графиках, как изменятся темпы и пропорции в народном хозяйстве в случае реализации тех очень осторожных мер, которые предусматривались программой Абалкина-Маслюкова. Все шло более или менее спокойно, пока я не дошел до плаката, где показывалась динамика занятости. На нем было видно, что в ее нижней точке безработица может составить около 20% экономически активного населения СССР. Вот тут Николай Иванович не выдержал и в весьма резкой форме прервал мой доклад. Обычно, когда заслушивались подобные доклады, он вел себя очень корректно и демократично, выслушивая различные точки зрения, на равных с другими участниками дискуссии участвовал в их обсуждении. В этот же раз он прервал попытавшихся поддержать меня Е.Г. Ясина и Ю.Д. Маслюкова и безапелляционно потребовал пересмотреть те меры программы, которые ведут к такой безработице.

Потом мне коллеги объяснили, какую серьезную тактическую ошибку в подаче материала я допустил: нельзя было срезу вываливать на премьера все ужасы переходного периода - падение производства, огромный внутренний и внешний долг, высокую инфляцию, снижение уровня жизни да еще и безработицу. Надо сказать, что никаких оргвыводов в отношении ГВЦ и меня лично не последовало (в советское время одно неудачное выступление перед начальством вполне могло стоить работы). Меня не исключили из правительственной рабочей группы, хотя некоторые ее члены этого потребовали: зачем терять время на пустые упражнения этих "модельеров", говорили они. Ю.Д. Маслюков продолжал поддерживать и ГВЦ, и меня лично, внимательно рассматривая все аналитические материалы и результаты расчетов, которые мы ему направляли. Л.И.Абалкин неизменно приглашал специалистов Центра к себе на совещания. Видя это, наши недоброжелатели угомонились и прекратили попытки прикрыть ГВЦ. Я же до сих пор виню себя в том, что невольно поспособствовал охлаждению премьера к рыночным преобразованиям.

В конце 80 - начале 90-х годов я пригласил на работу в ГВЦ ведущих специалистов Госкомстата СССР Ю. Юркова, В. Соколина, А. Сурикова, И. Горячеву, Г. Остапковича. Это резко повысило уровень работ Центра как в сборе и обработке экономической информации, так и в аналитике и прогнозировании. Наряду с традиционными расчетами ГВЦ стал проводить выборочные обследования промышленных предприятий, семейных бюджетов и на их основе получать очень важную информацию о поведении производственных единиц и домашних хозяйств в меняющихся условиях. Благодаря этому удалось значительно улучшить и расширить
поведенческий блок нашей динамической межотраслевой модели.

Когда в ноябре 1992 года Е.Т. Гайдар возглавил российское Правительство, ГВЦ активно включился в его работу. По поручению ставшего тогда министром экономики А. Нечаева Центр выполнял вариантные расчеты (на основе упоминавшихся выше межотраслевых моделей) для оценки влияния на экономику различных схем либерализации цен, внешней торговли, других готовившихся правительством решений. Тогда же он был преобразован в Центр экономической конъюнктуры при Правительстве РФ.

Помню, как 31 декабря 1991 года, закончив очередную серию аналитических расчетов по заданию Е.Т. Гайдара, мы доложили ему об этом и на девять вечера были приглашены к нему на доклад на Ильинку, где тогда размещалось правительство. Егор Тимурович внимательно изучил все распечатки с ЭВМ и графики, которые мы ему принесли, и спросил наше мнение по поводу различных вариантов либерализации цен. Вместе со мной тогда у него были Ю.А. Юрков, Е.Е. Гавриленков, В.Л. Соколин. Я стал убеждать Егора Тимуровича, что экономически приемлемым и социально наименее опасным является вариант, когда на первом этапе либерализации (например, в течение 1 квартала 1992 г.) цены на углеводородное сырье, хлеб и хлебопродукты, молоко и молокопродукты остаются регулируемыми. Егор Тимурович с нами не соглашался, а мы все более горячо отстаивали свою позицию до тех пор, пока не позвонила Мария Аркадьевна Гайдар и напомнила мужу, что хорошо бы все же встретить Новый год. Теперь я, конечно, понимаю, что был абсолютно не прав (частичная либерализация ничего, кроме коррупции, не дает!), но тогда очень расстроился, что не смог убедить Гайдара.

С большим удовлетворением вспоминаю я также работу, сделанную летом 1992 года Центром экономической конъюнктуры по заданию Е.Г. Ясина, который тогда возглавлял рабочую группу по подготовке новой программы Правительства Гайдара - Программы углубления радикальной экономической реформы. Рабочая группа, по сути, не только работала, но и жила в Волынском. Днем я работал в Центре, где И.С. Матеров вместе с нашими сотрудниками выполняли и анализировали модельные расчеты, готовили аналитические записки, а вечером возвращался в Волынское, куда 2-3 раза в неделю приезжали Гайдар, Чубайс, Шохин, Нечаев, Авен, Головков, Салтыков и другие члены правительства, которым мы докладывали свои предложения и обсуждали различные разделы Программы. Осенью 1992 года Программа была подписана Е.Т. Гайдаром, но реализовать ее Правительству не удалось, так как в декабре 1992 года оно было отправлено в отставку.

В 1993-1998 гг. вариантные расчеты на основе межотраслевого баланса активно применялись Минэкономики России для обоснования многих важных правительственных решений. В частности, после "черного вторника" 11 октября 1994 г., когда в одночасье рубль рухнул почти на треть своей стоимости, возобновились дискуссии о том, нужны ли нам дальнейшие рыночные преобразования. Не только в администрации президента, но и в правительстве (я уж не говорю о Думе) были весьма влиятельные люди, которые очень хотели изменить вектор развития экономики, заданный в 1992 году Правительством Гайдара. О возврате к "идеалам социализма" никто при Ельцине говорить открыто (кроме лидеров КПРФ) не рисковал, но идеи мобилизационной экономики и дерижизма вновь набирали силу. Некоторые из этих людей надеялись, что "крепкий хозяйственник" Черномырдин в отличие от "завлаба" Гайдара повернет в нужную им сторону. Говорил же Черномырдин, приступая к исполнению обязанностей премьер-министра, что он "за рынок, но против базара".

После бурных дискуссий и в Правительстве, и за его пределами Виктор Степанович принял для себя решение продолжить курс на рыночные преобразования и макроэкономическую стабилизацию, а потому поручил рабочей группе во главе с Ясиным подготовить новую программу его правительства. Рабочая группа обосновала ряд конкретных мер в сфере макроэкономической стабилизации, структурной политики и институциональных реформ. Соответствующие гипотезы были заложены в динамическую межотраслевую модель, на основе которой в Министерстве экономики РФ и Центре экономической конъюнктуры при Правительстве РФ (он был образован в 1992 г. на базе ГВЦ Госплана) выполнялись вариантные расчеты. Их результаты рассматривались рабочей группы Ясина и докладывались на еженедельных совещаниях у В.С.Черномырдина. В конечном счете, все основные показатели развития экономики, полученные из модельных расчетов, были согласованы министерствами и ведомствами, после чего включены в проект правительственной программы.

Проект программы был доложен В.С.Черномырдиным и обсужден на состоявшемся в Кремле заседании правительства с участием президента, депутатов Государственной Думы и Совета Федерации. После большой дискуссии, которая завершилась выступлением Б.Н. Ельцина с одобрением программы, она была доработана и принята.

Эту программу теперь часто вспоминают в связи с дефолтом 1998 г., поскольку многие считают, что основа дефолта была заложена ею. На самом деле, уверен, это далеко не так. Суть кредитно-финансовой политики, заявленной в этой программе, состояла в абсолютно необходимом тогда ограничении расходов бюджета и отказе от эмиссионного финансирования бюджетного дефицита, жестком контроле динамики денежной массы и переходе к цивилизованным формам заимствования. Предполагалось, что в результате будет снижаться инфляция, вырастут частные инвестиции и удастся вовремя вернуть (либо реструктурировать) долги отечественным и иностранным кредиторам. В других разделах программы содержались весьма разумные, как показало время, направления и меры социальной и структурной политики.

На самом деле, программе В.С.Черномырдина не суждено было сколько-нибудь полно воплотиться в жизнь. Началась чеченская война, обострилось противостояние с Государственной Думой, после вторых выборов Ельцина появились противоречия и в команде Президента.

Резко ухудшилась и экономическая конъюнктура. Напомню, что уже в 1997 г. так называемому правительству младореформаторов (Чубайс тогда был первым заместителем Черномырдина и министром финансов) удалось подавить инфляцию (достигнутый тогда ее уровень в годовом исчислении до сих пор остается рекордно низким), цены на наши основные экспортные ресурсы стали снижаться, и в стране появились значимые признаки возобновления экономического роста. Однако кризисы в Южной Америке, Юго-Восточной Азии резко ухудшили мировую финансовую конъюнктуру, начался отток денег с развивающихся рынков. В августе 1998 г. нефть на мировом рынке стоила 7,8 доллара за баррель. Уверен (и готов отстаивать свою точку зрения в специальной дискуссии), что в нормальной политической обстановке внутри страны и при благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре эта программа вполне могла быть реализована и принесла бы стране большую пользу. И уж точно - не в ней следует искать причину дефолта 1998 года.

Следующая правительственная программа, при подготовке которой активно использовалось межотраслевое моделирование, была программа правительства С.В.Кириенко. Ее основные элементы - социальный пакет, который готовил вице-премьер О. Сысуев, реформирование естественных монополий, за которое отвечал вице-премьер Б.Немцов, меры по приведению бюджетных обязательств в соответствие с ресурсными возможностями страны, которые прорабатывал вице-премьер М.Задорнов. Каждый из этих элементов обсчитывался и последствия вариантов его реализации для макроэкономики оценивались Министерством экономики (я как министр отвечал за эту работу) при помощи имитационных межотраслевых расчетов. Программа была принята Правительством, но не была поддержана Государственной Думой, заблокировавшей почти все программные решения, которые от нее зависели. Хотя этой программе не суждено было стать реальным инструментом практической работы Правительства, целый ряд ее идей был использован в программе Грефа, подготовленной по заданию президента Путина и принятой правительством Касьянова. В этой работе я уже не участвовал, так как после августа 1998 года не работал в российском Правительстве.

В настоящее время после кризиса 2008 года активно обсуждаются направления и проблемы структурной перестройки российской экономики. Убежден, что их адекватная оценка, необходимая для принятия важнейших политических решений, может быть получена на основе вариантных расчетов с использованием современных методов межотраслевого моделирования. [конец выступления]

Отметим, что автору оказали помощь "в понимании реальных (а не официально провозглашавшихся) закономерностей функционирования советской экономики". Насколько действенна оказалась эта помощь? Для ответа надо бы читать исследования Уринсона, ссылками на которые издатели снабдили текст его выступления, но учитывая позднейшую нацеленность на так называемые рыночные реформы, похоже, что понимание было весьма односторонне. И ещё получается, что в ГВЦ Госплана господствовала, мягко говоря, двуличность. Я так вспоминаю, что двуличность была во многом, во многих областях общественной жизни. Это было неприятно, неуютно, не хотелось в этом жить.

Интересное свидетельство: "Совершенно новое качество работа с межотраслевым балансом приобрела с приходом в 1981 г. в Госплан СССР А.И. Анчишкина. Он поставил перед нами задачу сделать МОБ инструментом не только планирования материально-вещественных пропорций, но и финансово-экономического анализа, а потом - управления". Далее Уринсон сотоварищи создали "межотраслевую динамическую модель советской экономики", которая "позволяла анализировать и оценивать совместно материально-вещественные и финансово-стоимостные пропорции народного хозяйства на длительную перспективу. Наряду с уравнениями производства и распределения продукции она описывала балансы доходов и расходов государства, финансово-кредитной системы и населения". Экономисты переключились на финансово-кредитное управление хозяйством. Они так научились, и понятно, что далее они не могли отказаться от способа действий, единственного, которым овладели. Ну, не умеют они по-другому. Они получают статистические сведения, создают на их основе показатели, предполагают, что при таких-то и таких-то действиях эти показатели так-то и так-то изменятся. Какое отношение это имеет к реальному хозяйству, к обычным людям?

Переход к финансово-кредитному управлению хозяйством - практически переход к контрреволюции, к капитализму, хотя бы это хозяйство ещё считалось советским, плановым и социалистическим. Это как сейчас китайские товарищи пытаются финансовыми методами управлять своей экономикой. Не получится.

Уринсон повторяет как общее место, слова о кризисе в советском хозяйстве. Но кризис-то был своеобразный. Не знаю даже, можно ли его сравнить с кризисом в современной Германии. В стране было множество отраслей промышленности, производившие самые разнообразные товары, они росли так, как нынешние только мечтают. Производительность труда росла на уровне производительнсоти труда в Японии. С кризисом в современной России то положение в хозяйстве СССР не сравнить.

А Госплан тогда уже решил, что нужны либеральные реформы, и что им были протесты Рыжкова?

Вообще, из серьёзных кризисов не выходят финансовыми методами. Только организационными. Это и понятно. Не надо путать переход к новым формам хозяйствования с кредитными циклами.

Коллектив с участием Уринсона придумал замечательную программу для правительства Черномырдина. "Суть кредитно-финансовой политики, заявленной в этой программе, состояла в абсолютно необходимом тогда ограничении расходов бюджета и отказе от эмиссионного финансирования бюджетного дефицита, жестком контроле динамики денежной массы и переходе к цивилизованным формам заимствования". Опять он говорит о кредитно-финансовой политике, как основе хозяйствования. "Предполагалось, что в результате будет снижаться инфляция, вырастут частные инвестиции и удастся вовремя вернуть (либо реструктурировать) долги отечественным и иностранным кредиторам. В других разделах программы содержались весьма разумные, как показало время, направления и меры социальной и структурной политики".

И всё было бы хорошо, всё шло бы по плану, но вдруг началась чеченская война, началось противостояние с Госдумой, приключился кризис в  Южной Америке и Юго-Восточной Азии. Не повезло нашим провидцам с условиями. А вот "в нормальной политической обстановке внутри страны и при благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре эта программа вполне могла быть реализована и принесла бы стране большую пользу". И этот человек говорит что-то о понимании реальных закономерностей? Оптимисты изучают английский, пессимисты изучают китайский, а реалисты - автомат Калашникова. Жизнь - война и катастрофа. Поступательный рост бывает только в учебниках "Экономикс". Если программа не работает в военых условиях, она ни на что не годится.

Смотрю, деятельность Уринсона оценили по достоинству. После 1998 года посадили на синекуру.

Tags: межотраслевой баланс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments