abzads (abzads) wrote,
abzads
abzads

Category:

Какая радость! Мы нашли Россию, которую когда-то потеряли!

Такая мысль посетила меня при чтении сборника Ивана Коновалова, "Очерки современной деревни" и "Дневник агитатора". Кто-то однажды, по поводу какого-то события пустил красное словцо, мол, история повторяется дважды, один раз в виде трагедии, а второй раз в виде фарса. И с тех пор, при всяком видимом сходстве событий, описатели любят повторять давнюю остроту, но острота от частого использования затупела. Пока воспроизводится эксплуатация, история снова и снова будет в виде трагедии. Так я думал, читая очерки Коновалова. Ниже несколько страниц, по ссылкам в квадратных скобках некоторые мои комментарии (простите, не удержался, озлился):


Теперь же к озлобленности против класса присоединилась ненависть к отдельным лицам. Движение не дало крестьянам ничего, экономическое положение большинства даже ухудшилось, а при усмирении каждый помещик проявлял себя с особой жестокостью; в каждой деревне, в каждом захолустном углу есть много живых примеров этой жестокости... Во многих местах помещики и их управляющие собственноручно секли крестьян... Все это породило глубокую личную ненависть, скрытую до времени и готовую проявиться при всяком удобном случае.

Помещики и их управляющие понимают это прекрасно, как прекрасно понимают и то, что забудется это не скоро. Каждый из них может рассказать не мало проявлений этой личной мести, начинающейся от «мелких пакостей» и кончающейся покушением на убийство.

-- При погроме нас никто пальцем не тронул, - говорил мне управляющий крупным имением, -- за день ко мне на квартиру пришли: «Уведите, -- говорит, -- куда-нибудь ребят, неровен час напугаются». Когда жгли хутор, мы все на горке стояли, и ничего -- смеются: «отошла-де барин, ваша лафа-то»... А что с ними стало теперь -- вы не можете себе представить: ни одного дня не проходит без какой-нибудь «пакости»: то собаку отравят, то лошадь испортят, то окна выбьют... Можете поверить, до чего дошло дело: на днях выследил я насколько тетеревиных выводков, пошел за псаломщиком, чтобы пострелять... И что же? На зло мне взяли да всех распугали... Вы скажете -- мелочи! Но ведь они повторяются ежедневно, они жизнь отравляют... А тем только того и надо -- позлить... Серьезное-то что-нибудь делать боятся, ну и одолевают пока что мелким озорством...

Помещикам приходится жить, как они говорят, на постоянном «военном положении»... Каждое имение охраняют наемные казаки, черкесы, объездчики... В одном Даниловском имении их было около тридцати человек. Они получают по 30-40 руб. жалованья, квартиру, стол и лошадей. Ведуть чисто военный караул, беспрестанно объезжая посевы, ночью охраняя постройки. Придираются к крестьянам, то и дело пускают в ход нагайки. Достаточно мужику поднять прут в барском лесу, пройти барской межой, недостаточно низко поклониться барину, чтобы быть избитому до полусмерти... «Сапарю!» -- вот обычный крик кавказских[1] хищников... Большинство из них по русски умеют только ругаться, -- те же, которые научились говорить, выражают свои мысли с полной откровенностью.

-- Русский мужик только и годен для того, чтобы его нагайкой сечь...[2]

-- Его порешь, а он молчать да дуется...

Таковы «порядки» во всех почти имениях... Произвол и безнаказанность полные.[3] Вот какую инструкцию почти ежедневно дает своим лесникам и объезчикам управляющий имением Московского Лесопромышленнаго Товарищества: «Увидите, кто рубит лес -- стреляйте в него без разсуждений... В самого не попадаете -- стреляйте в лошадь... Не убьешь, или так осилишь связать -- лупи нагайкой до полусмерти... Останется жив -- веди на хутора!» И если инструкция эта не всегда выполняется целиком, то вовсе не потому, что «боятся суда»; лесники и объездчики побаиваются самих крестьян, которые «раз-два спустят, а третий и того... поймают»...[4]

-- И что же, вы так и делаете? -- спрашиваю одного из лесников.

-- Пороть -- порем а стрелять редко... Жалко все-таки: убьешь самого -- семья с голоду помрет, лошадь убьешь -- разоришь из-за какого-нибудь прута... Выпорем и ведем к самому, а он -- как знает...

Нужно сказать что у крестьян, окружающих имение названного товарищества, нет ни прута леса... В буквальном смысле им приходится покупать каждую щепку. Вполне понятно, что, несмотря на все «скорпионы», находятся все-таки охотники ездить за дровами в помещичий лес...

Если же ловят и приводят на хутор, то обычно происходит такая сцена. Выходить «сам».

-- Ты срубил дерево...

-- Виноват... Помилуйте!

-- Две с половиной десятины вспахать, засеять, и убрать...[5] Иначе в тюрьму!

-- Согласен...

Мужик закрепощает себя на целый год.

В помещиках меня все время поражало удивительное противоречие.

По их словам, положение помещика теперь самое трудное: им приходится жить на «вулкане», терпеть убытки, выслушивать всякие нарекания. «Надежды на то, что скоро все поправится -- нет. Положение самое неопределенное: сегодня не знаешь, что будеть завтра... Постоянная тревога, постоянное беспокойство... Ни минуты не чувствуешь себя счастливыми и довольным человеком... Нет, это не жизнь!..»[6]

-- Зачем же вы тогда беспрестанно раздражаете крестьян?

-- Крестьянам[7] нужно показать, что теперь сила -- мы, что время всяких там их фантазий прошло, и чтобы они об этом думать перестали... Нужно подчеркнуть, что все их движения принесли им один вред, и попытка возобновить их принесет еще больший вред... За эти годы крестьяне слишком много понабрались спеси -- воть мы ее и сбиваем... Пусть поймут, что лучше для них смириться.

-- Но ведь сами вы видите, что тактика ваша не достигает цели: народ более и более озлобляется и никакого успокоения не создается.

-- А это потому, что дух самовольства глубоко в них засел... Правительство не принимает достаточных мер...[8] Мало помогает нам. Если бы теперь на крестьян нагнать еще больше трепет -- они стали бы шелковыми...

Недовольные помещики тоже ищут «виноватого». «Виноватым» этим является правительство,[9] не сумевшее во-время принять достаточных мер и теперь заставляющее помещиков тратить крупные суммы на казаков и объездчиков.

-- Расход этот должен быть отнесен на счет правительства. Мы, полноправные русские граждане, и неприкосновенность наша должна быть обеспечена правительством.[10]

-- Не вынуждайте крестьян.

-- Что поделаете? На войне, как на войне... А с крестьянами мы ведем войну...[11]

-- И думаете победить?

-- Видите -- кое-кто отступает: продает имение и бежит[12], а я вот не отступлю... И думаю, что мы победим, потому что каждый день дает нам новых союзников: все крестьяне, которые, выделяясь из общества, приобретают землю в наличную собственность, теперь наши союзники... Посмотрите, как на них смотрят в деревне: так и зовут «новые помещики»...[13] Часть ненависти на них обрушится, и за таким прикрытием можно долго продержаться.

-- А пока?

-- А пока будем вести «свою линию», а чуть кто зашевелился -- в тюрьму или под нагайку...[14]

-- Довольно цинично ведь...

-- Что поделаете: мы или они, здесь борьба за существование.
 
Каждая земельная сделка обрекает на голодную смерть по меньшей мере десяток-другой, а то и целую сотню сельскохозяйственных служащих...[15] Пастухи, конюхи, объездчики, лесники, всевозможные караульщики и ключники, порой десятки лет питавшиеся на счет экономии и грабежами крестьян, -- остаются без куска хлеба. Люди эти большей частью городские мещане и отставные солдаты, -- не знают никакого ремесла и ни на что не годны, кроме сельскохозяйственной службы. Род занятий их таков, что не требует никаких специальных знаний, кроме умения хорошо ругаться, «пороть», надувать крестьян. Годы находясь около земли, люди эти сами -- за редкими исключениями -- не умеют или разучились обрабатывать землю и, следовательно, не годны и в сельскохозяйственные батраки.

Несколько лет назад люди эти были несравненно человечнее: с крестьянами, конечно, ссорились и тогда, но до такого озверения дело не доходило, и пороть, стрелять и сечь решались лишь в редких случаях. Теперь же всем дана власть распоряжаться крестьянином, как рабом, и все именно так им пока что и распоряжаются.[16]

Возьмем пастуха... Еще недавно пастух был самой скромной и безобидной фигурой. Ничего не имея при себе, кроме кнута и волынки, он пас себе помещичье стадо, за недорогую цену допуская крестьянских коров к помещичьим быкам. Теперь пастух похож на скваттера, ведущего беспрестанную борьбу с дикими зверями. За спиной у него двухстволка, у пояса нож; при нем оседланная лошадь, на которой он во всякую минуту можеть скакать за казаками.

-- Для чего ты так вооружен?

-- Нам как же можно? Ведь это скотина, а не шутка. Что же хорошего, ее уничтожат каким-нибудь способом?.. То-то и есть... В забастовку вон был у нас на хуторе старичок-пастух, да мальчишка-подпасок; оба вместе-то они получали четвертную за лето -- ну, пришли мужички и перерезали стадо.[17] Девять заводских быков, по триста каждый, ни за что пропали! То-то и есть... А то не вооружаться! Да посудите вы сами, возможно ли теперь здесь быть какому нибудь старичишке, когда против нас двенадцать деревень зубами скрипят.

-- Что же вы двое поделаете, если они нагрянут?

-- А вы знаете, как у нас сожгли хутор? Пришли шесть человек, выстрелили в воздух -- уходите, говорят: жечь будем.[18] Все и разбежались, кто куда... Тоже и стадо... А теперь у нас покеда один будет с ними бояриться -- другой на лошадь, да за казаками...

Подобное же перерождение произошло и с лесником. В деревенском быту лесник -- фигура очень важная: леса нет, и от характера лесника зависит, тащить ли в контору за каждую палку или миловать... Бывало, лесник жил с крестьянами в дружбе: позволял бабам и ребятам собирать валежник, накроет за порубкой -- покричит и отпустит... Большую часть времени лесник проводил в своей сторожке -- плел лапти, вязал веники, точил ложки и приготовлял разные изделия из коры. Иногда заглядывал в деревушку, выпивая с крестьянами -- вообще отношения были «соседские». Бывали, конечно и тогда исключения, но такой озлобленности, как теперь, не было

Теперь «лесник зол, как чорт и барину верен, как пес»... (конец цитаты)

Самые главные слова: "движение не дало крестьянам ничего, экономическое положение большинства даже ухудшилось". Чтобы разобраться, надо понимать, чем жили крестьяне до того, и какую жизнь после революции 1905 года им давало правительство. Крестьяне жили "миром", в общине, и против общины была направлена реформа. Ещё раз: эксплуататоры не делают экономические реформы. Все реформы эксплуататоров политические, в смысле борьбы классов. Реформы эксплуататоров направлены на подавление классовой борьбы против эксплуатации. Поэтому столыпинские реформы не могли улучшить экономику, их задумывали не для этого, что бы там ни вещал Столыпин сотоварищи. Правительство не пыталось увеличивать общинные наделы, но предложило продажу земель выходящим из общины. Коновалов показывает, что на хутора выходили либо зажиточные, которые и до реформ жили неплохо, либо выходили от безысходности. При этом, у кого были средства, не торопился выселяться на хутор, оставался рядом с "миром", хотя официально уже не принадлежал ему. Такова зона рискованного земледелия. В иные годы урожай сам-семь, а в иные и на семена не соберёшь. Община страховала крестьянина.

Столыпинские реформы не отвечали чаяниям трудового народа. Они вели к обнищанию массы, к голодной смерти. Это был капиталистический прогресс?

[1] Ну что ж, роль "кавказцев" повторилась. В начале девяностых "чеченская мафия" была пугалом для новых буржуев. Не знаю, насколько слухи соответствовали реальности, но люди принимают во внимание слухи.

[2] В послесоветских СМИ вы можете найти немало подобных высказываний о русском народе.

[3] Прямо, как сегодня.

[4] А эта история не повторяется. Мне известны весьма редкие случаи, когда рабочие бСССР отвечали насилием на насилие. Пусть личным на личное, а не классовым на классовое, как мечтается марксистам.

[5] У этого крестьянина и своей-то пахоты едва две-три десятины. То есть, наказание сравнимо с трудозатратами на собственное хозяйство. Крестьянину придётся удваивать трудозатраты.

[6] Неуверенность посещает и современных буржуев. По их словам...

[7] Рабочим бСССР, похоже, это впечатляюще показали.

[8] Претензии не по адресу. Сколько было средств у правительства, столько и тратило на поддержку правящего слоя. Как могло, так и применяло.

[9] Угу, "Путин во всём виноват!"

[10] Крестьяне - тоже граждане, об этом богачи забывали.

[11] Откровенно. Спасибо. Нынешние буржуи не так откровенны. Но надо помнить, что ещё за год-два до этих откровенностей крестьяне жгли поместья. Рабочие до такого не доходили. И снова, и снова надо напоминать, что сколько бы ни стоила победа, поражение всегда дороже.

[12] Гы-гы! Нынешние тоже не все выдерживают в России. Кое-кто бежит.

[13] Этот термин оказался мне внове. Далее в очерках он встретится не раз. Вот ведь, как повторяется история!

[14] И ныне, как тогда, одних бьют до полусмерти, других сажают.

[15] Угу, с новым хозяином приходит новая свита.

[16] Напоминаю, крепостное право отменили более, чем четыре десятка лет назад от времени очерков.

[17] Интересно, а в "новой России", после СССР, рабочие ломали станки? Так нагло?

[18] Гуманно. Предупредительно. Подчеркну - крестьяне пришли к хуторянам вооружённые.

В общем, если кто-нибудь вас спросит, почему в России случился 1917-й год, порекомендуйте товарищу прочесть эту книгу. Многое объясняет.

Коновалов не выдержал атмосферу упадка революции. Покончил с собой. Жаль, до подъёма было недолго. Сколько до подъёма нынче?

Добавочка: Похоже, современные люди не так уж пассивны. В Крымске сгорел автомобиль попа, который заявил, что недавнее наводнение - "божья кара". И вспомнилась, по аналогии с автомобилями, давняя история: один мой знакомый, приехав в гости к приятелю, поставил свой автомобиль на газон, а по окончании вечеринки обнаружил, что пробиты все четыре колеса.


Tags: Иван Коновалов, деревенские очерки
Subscribe

  • Маршал Монтгомери и антисоветчики

    Ютуб рекомендует мне ролики к просмотру. Верней это назвать "к прослушиванию", я включаю лекции и обсуждения. Один из роликов оказался обсуждением…

  • А почему так ополчились против Чубайса?

    Или в очередях не стояли за теми ваучерами? На себя оборотитесь, а потом уже делайте козла отпущения. Обычно делают козла отпущения за собственные…

  • (no subject)

    «Сегодня 10 тысяч условных больных на всю Россию, и мы надеваем маски, уходим на «удаленку». Когда появился вирус гриппа H1N1 «Гонконг», только в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments