abzads (abzads) wrote,
abzads
abzads

Category:

Практическая высота

«...для нас это вопрос решённый, мы социализм строим и будем строить, и задача теоретиков нашей партии сводится не к тому, чтобы запутывать то, что каждому ясно, а чтобы теоретически доказать то, что мы делаем практически. Доказать для того, чтобы это было наукой для всего мирового пролетариата. Ведь когда говорили: не можем строить, это что, бодрость, энергию придаёт партии? Наоборот, если теоретики нашей партии говорят: не сможем строить, это значит надо уметь делать выводы. Это означает: раз строить не можем, значит надо изыскивать пути, как отступать. Вот вывод. Ясно, что партия такого вывода не сделает. Вывод сделан всей нашей работой и теми достижениями, которые мы имеем». [Четырнадцатый съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 18–31 декабря 1925 г. Стенографический отчет. М.–Л., 1926. Стр. 241. Речь товарища Антипова, члена ВКП(б) с 1912 г.] Не так наивно, как может показаться с первого взгляда. Я об этих словах, «теоретически доказать то, что мы делаем практически». Казалось бы, «мы строим социализм», в обыденном сознании это представляется как воплощение мечты неких гениев на практике, научный эксперимент, задумали — попробовали, если не получилось, то осмыслили неудачу и задумали по-другому. В современной речи это представление формулируют как «красный проект», как нечто придуманное, и это тоже не так наивно, как кажется. Но товарищ Антипов своими простыми словами, не по бумажке, высказал потаённое, теоретики только и могут, что осмыслять практику, предсказать же её не могут, могут лишь только указать цель имеющегося движения, и то, в самых общих чертах, потому что общественная цель изменяется по мере движения к ней. Для коммунистов доныне более точной цели, чем «уничтожение частной собственности» нет. Когда теоретики говорят, что «мы не можем строить» это означает, что они предсказывают поражение, и послушать их означает отказаться от движения к социализму, от уничтожения частной собственности, но задача, которую коммунисты поставили перед собой, не выдумана, она назрела, к решению привело всё развитие общества, и если теоретики говорят, что «не можем» это значит, либо они утверждают, что задача ещё не назрела, либо «мы не понимаем, что вы делаете». Если не ошибаюсь, тот же Маркс сказал, что общество не ставит недостижимых целей, и кстати, эта мысль тоже не более, чем осмысление практики. Я полагаю, что слово «доказать» в речи товарища Антипова следует читать как «осмыслить».

Теоретики говорят иногда странные речи, хотя бы и для себя, записывая без надежды на публикацию мысли, о которых их ученики, дожившие до публикации, отзовутся как о главной части наследия. Например, такие мысли Михаила Лифшица, опубликованные в издании «Что такое классика?», М., 2004:

«...намеченный Лениным план предполагал, конечно, не просто привлечение иностранного капитала для восстановления экономики и не просто диалектическое применение лучшего в буржуазном плане. Он предполагал также освобождение тысячелетней энергии, накопленной в низах...» [31]

«...но двадцатые годы без Ленина оказались новым затором — нэпом без демократии, образованием новой элиты партийного стажа и "пролетарского происхождения". А уравнительность тем самым получила странное развитие в виде, как говорит Маркс, зависти каждой более мелкой собственности к более крупной. Было несколько претендентов на выражение этой силы, каждый из них по-своему выразил бы то же самое. Но более коренным, связанным с почвой, реально мыслящим, да и вынесенным на поверхность интригами других, был Сосо. Он сумел опереться на силу уравнительности, но уже не в ленинском смысле, а в гораздо более страшном, сперва, однако, не казавшемся столь страшным, смысле. Культ личности — обычная плебисцитарная форма, пережиток бонапартизма и тирании, неслыханно развившийся и превзошедший всякие предшествующие формы этого явления на экспериментально-чистой почве...» [32]

«...а для отсталых стран — не полезнее ли было бы вспомнить о том, как Ленин хотел пригласить Гувера для подъёма нашего хозяйства, какую роль он отводил иностранному капиталу и частному капиталу крупному вообще, полагая, что для революционного правительства выгоднее выступать в роли защитника трудящихся от нанимателей, не говоря уже о других выгодах...» [34]

«...союз с крупным капиталом против мелкой буржуазии, в том числе и на международной арене. Это входило в план Ленина. Сколько возможностей для его осуществления утрачено...» [36]

«...упустили, черти, возможность экономически привязать к нам капиталистический мир. Ура, автаркия! И вот они уже тоже пристроились. Мы обходимся без них, но и они обходятся. Это ослабило наши позиции...» [39]

«...вопрос, и не такой простой — неизбежность заключения договора с некоммунистическими государствами через голову, отчасти и вопреки коммунистам этих стран...» [39]

«...относительная правота Суханова и К. Ленин против этого и не спорит. У него даже идея союза с крупным капиталом против мелкой буржуазии...» [40]

«...государственный капитализм является союзником социализма, если он развивается на основе подлинно народной демократии, но он может быть и путём к капитализму современного типа, если он отрывается от этой основы...» [47]

С одной стороны, это только наброски, сохранилось около семисот папок разных набросков, и надо ли придавать большое значение тем, которые прошли отбор публикатора, выбиравшего наиболее актуальные по его мнению? С другой стороны, публикатор старался наиболее полно выказать мнение своего учителя. И что мы видим?

Лифшиц пропагандирует союз социализма (Понимайте под этим словом, что хотите. Лифшиц никак не расшифровывает своё понимание. – abbzads) с крупным государственным капитализмом, который «развивается на основе подлинно народной демократии». Благодаря этому союзу можно было бы восстановить экономику, диалектически применять лучшее в буржуазном плане, привязать к нам капиталистический мир. Отсталым странам полезно приглашать Гувера для подъёма хозяйства. Революционному правительству выгоднее выступать в роли защитника трудящихся от нанимателей.

По пунктам.

Лифшиц подразумевает возможность наличия некоего крупного государственного капитализма на основе подлинно народной демократии, в противоположность капитализму некоего «современного типа». Интересно было бы взглянуть на подлинно народную демократию. Обозревая современный Лифшицу мир такую не найти, везде транснациональные корпорации диктуют свою волю посредством правительств, назначаемых за ширмами демократических выборов, с большей или меньшей оглядкой на движение народных масс. Желаемого союзника социализма не наблюдаем нигде и никогда.

Не Гувера, так его сторонников и наследников приглашали для восстановления и подъёма хозяйств различных стран, отставших на пути магистрального развития единственно существующего капитализма современного типа, на пути накопления капитала, извлечения максимальной прибыли, и ныне такие страны отстают ещё больше, за редкими исключениями.

Революционное правительство в роли защитника трудящихся от нанимателей предполагает наличие нанимателей, то есть, капиталистов, а что делают капиталисты с правительствами по мере накопления капитала, я указал выше.

Эти наброски мыслей Лифшица говорят о каких-то умозрительных конструкциях в его голове, нечто вроде умозрительных идей из учебников «экономикс» о правильном капитализме. Коммунист, ленинец Лифшиц наедине с собой выступает как либерал, сторонник конвергенции, «типичный хрущёвец».

Кстати, некоторый союз с крупным капиталом заключил и некоторым образом привязал его к социализму ненавидимый Сталин, сначала в период индустриализации СССР, скупая заводы в США, и позже, в годы второй мировой войны, защищая интересы тех же корпораций США, одновременно выплачивая им золото за военные поставки. Советское хозяйство никогда не было автаркией. Для крупного капитала реальным кошмаром было усиление разнообразного советского влияния во всём мире. А полный союз с крупным капиталом заключило горбачёвское правительство, и на единственно возможных для капитала условиях, уничтожения советской собственности на средства производства. Нынешнее российское правительство выступает как защитник трудящихся от нанимателей. Если не верите мне, послушайте президента, премьера и всех их министров и губернаторов. Однажды, когда я в разговоре на марксистском кружке говорил о необходимых реформах, журналистка, которая по долгу службы регулярно слушает местную губернессу, заметила, что та произносит такие же речи. В кружках я давно не участвую, губернессу сменил губернатор, но предполагаю, что речи он повторяет подобные. Да что там речи, припомните, как правитель бросился на защиту рабочих, перекрывших дорогу в Пикалёве.

Но что случилось с Лифшицем? Он выжил из своего изощрённого диалектического ума? Увлёкся бессмысленной игрой социологоических абстракций? Но почему на такой странный сюжет как союз диктатуры пролетариата со своим злейшим врагом, империалистическим капиталом? Против кого понадобился этот невообразимый союз?

Лифшиц прямо обозначил его, «О самом опасном враге социализма»: «Как из массы мелких собственников выделяется крупная буржуазия, причём, сначала она выделяется чрезмерно быстро, непропорционально быстро, путём скорее централизации, чем концентрации, что является моментом посредства, похожим на гипертрофию надстройки — так выделяется позднее и более мелкая, всё более мелкая, пропорционально развивающимся мировым экономическим связям, и это более широкий и более опасный слой собственников...» [37]

Опасность в появлении паразитических слоёв: «Происходит раскол самой широкой массы мелких людей, крестьян... Побиение мужика его же собственной бандой... Тенденция мелкой буржуазии сливаться с государством — чиновничество, военщина... Либо крупный капитал побивает мужика, либо выступает из него же слой чиновничества... освобождаются, получают землю — их нужно связывать. Это — либо капитал, либо мелкобуржуазное чиновничество...» [там же]

Троцкий и Бухарин представляли «мелкобуржуазные версии марксизма в более обычном, поверхностном и интеллигентски-городском, меньшевистском или /нрзб/ роде» [44], а Сталин — «это было явление более сильное, имеющее свои корни в земле» [там же], и потому выдвинулся и взял верх. Но «глупо всё валить на одного человека, если мы не хотим всё оставить по-старому, избрав козла отпущения» [45]. Только истинный ленинизм, принципы которого Лифшиц излагал, позволил бы пройти сквозь узкую щель.

Отношение к мелкобуржуазной массе издавна разрабатывается в марксизме, начиная, по крайней мере, с «Капитала». Хотя для иллюстрации расширенного воспроизводства Маркс взял гипотетическое общество, состоящее из двух классов, рабочих и капиталистов, он не забывал о наличии обширного слоя, который назвал «резервная промышленная армия». Ленин, исследуя развитие капитализма в России, исследовал прежде всего расслоение крестьянской массы. Роза Люксембург прямо связала накопление капитала с наличием «некапиталистических слоёв». Причём, эти некапиталистические слои, если брать современный мир в целом, составляют большую часть населения, чем главные антагонисты — рабочие и капиталисты.

Подобная картина была в обществе, которое мы называем рабовладельческим. Даже в странах классического рабовладения рабы и рабовладельцы составляли меньшую часть общества, самую значительную составляли свободные общинники. Это позволило некоторым историкам поставить под сомнение известную пятичленку периодизации, придумать цивилизационный подход, различные «измы». Но общественное влияние какого-либо слоя определяется не столько абсолютной численностью. Например, в современной России число безработных сравнительно невелико, а страх потерять работу есть почти у каждого работника.

Капиталистический способ производства не является единственным в современном обществе, но господствует в нём, и не только по объёму производства, но в отношениях между людьми. Современный рабовладелец стремится получить от рабов прибыль. Современный мелкий собственник исчисляет свои выгоды в деньгах.

Лифшиц не хуже нас понимал, что любая антикапиталистичекая революция столкнется с той же мелкобуржуазной массой, и пытался найти способы борьбы, которые и изложены выше. Он не видел достаточных сил у диктатуры пролетариата, тем более, что после российской гражданской войны и самого-то пролетариата оставалось с гулькин нос, и то же будет после любой другой революционной гражданской войны по тем же причинам: уничтожение как самих рабочих, так и уничтожение крупных капиталистических предприятий.

Вообще, при рассмотрении истории возникает впечатление, что антагонистические классы двух крайних формаций, рабовладения и капитализма, не более, чем нарост на здоровом народном мелкособственническом теле. Лифшиц даже заметил, что «мелкая буржуазия — синоним человечества» [38]. Действительно, жила себе древняя соседская община, жила, но тут некоторые несознательные её члены обнаружили, что можно порабощать некоторых других, да с такой энергией этим увлеклись, что свободным общинникам пришлось приложить все силы не для уничтожения порабощения вообще, но хотя бы для того, чтобы направить энергию порабощения вовне, делать рабами варваров. Рабовладение погибло не без участия тех же варваров, то есть той же общины, оказалось, что проще и выгоднее обкладывать данью общину, чем завоёвывать и организовывать рабов. Но община сопротивлялась подданству. Борьба народных масс, конкретно — крестьян, против эксплуатации была движущей силой промежуточного периода, так называемого феодализма. В ходе этой борьбы как эксплуататоры выделили слой капиталистов, так и народ, мелкие собственники выделили слой пролетариата, поэтому стало возможным уничтожение феодальной эксплуатации. И с тех пор народ, мелкие собственники — уже не только, даже не столько крестьяне, шатается между двух враждующих лагерей, своей массой решая исход основных классовых сражений.

Но если мелкая буржуазия — синоним человечества, и она же — самый страшный враг социализма, то человечество — самый страшный враг социализма. (Это не я придумал, это всё Лифшиц. — abbzads) Получается, что коммунисты хотят затолкать людей в коммунизм против их воли, и антикоммунистическая пропаганда в этом не врёт. И как сможет тончайший слой сознательных коммунистов затолкать всё человечество туда, куда оно не идёт? Тут поневоле обратишься за помощью к злейшему врагу против третьего — страшнейшего.

Отношения в нашем классовом треугольнике простые и однозначные: капитал хочет эксплуатировать всех и бесконечно; народная масса просто живёт-выживает и подпитывает обе другие стороны; самый опасный из классов — пролетариат, он может уничтожить всех, и себя в том числе. При этом, капитал и мелкие собственники сами своей деятельностью по сохранению условий своего существования уничтожают их, то есть, они постоянно уничтожают себя, вовсе не желая этого. Если пролетариат идёт на союз с крупным капиталом, то он тоже пытается таким образом сохранить условия своего существования, и тоже таким образом уничтожает их. Нынешнее состояние общества, которое по недоразумению называют кризисом, – иллюстрация этого самоуничтожения. Отсюда следует метод действий революционного пролетариата

Капитал обеспечил победу диктатуры пролетариата над мелким собственником тем, что уничтожил деньги. Это лучшее «в буржуазном плане», что он мог сделать. Я так давно и часто писал об уничтожении денег, что не стану здесь раскрывать. Тем самым капитал внёс в сознание мелкой буржуазии неуверенность. Она консервативна, ей говорят, что деньги стоят столько, насколько верят в них, но она знает что вера преходяща, она всегда предпочитала синицу в руке. Кстати, недавние колебания курса российской валюты вызвали большое возмущение мелких собственников и людей с сознанием мелких собственников. Люди возмущены правительством.

Диктатура пролетариата, устанавливая плановое производство может предложить мелкой буржуазии то, чего она хочет и что её погубит, твёрдые деньги на материальной основе, плановые деньги.

Труд на обобществлённых диктатурой пролетариата предприятиях есть общественный труд. Планируя производство, она распределяет предполагаемый объём общественного рабочего времени. Совокупное плановое рабочее время будет выражено плановыми деньгами. Показателем выполнения плана станет соответствие продукта плановым деньгам. Это более твёрдое основание для денег, чем вера в их цену. Это достаточное основание, потому что старого основания, золота, явно не хватает.

После установления диктатуры пролетариата народное хозяйство будет многоукладным. Господствующее ныне монополистическое крупное производство будет конфисковано и подчинено плану. Рабочие этого производства, будут получать денег меньше, чем их рабочее время, потому что часть их продукта пойдёт на накопление, часть на обмен с мелкособственнической массой. И вот этот обмен необходимо производить так, чтобы за большее время частного труда мелкий буржуй получал меньшее время общественного труда. Кстати, это созвучно идеям Преображенского о сверхэксплуатации крестьянства. Таким образом мелкий производитель будет поставлен в условия, когда он будет разоряться и хотя бы ради экономии рабочего времени переходить в обобществлённое производство.

Выше изложены основные положения теории, подробности позже от других товарищей. Кстати, советские практики где-то как-то нащупывали способы производства, которые шли в русле этой теории. Например, советская индустриализация шла «по Преображенскому».

Ещё для примера подробнее остановлюсь на железнодорожном тарифе. Себестоимость перевозки в малой части складывается из собственно движения поезда, простите мне корявый стиль. Большая часть расходов на перевозку связана с погрузкой-разгрузкой-стоянкой. В учебнике по ценообразованию в СССР для примера взяли перевозку угля. Уголь месторождений Донецкого бассейна имеет большую теплотворную способность, чем уголь подмосковных месторождений, и если оценивать перевозку методом наименьших затрат, то окажется, что дешевле в Москве будет калория, полученная от сжигания донецкого угля. Но это загрузит железную дорогу дальними перевозками. Чтобы избежать их, сталинские плановики устанавливали для разных месторождений разные тарифы на перевозку. Увы, я вынужден говорить «сталинские», потому что «косыгинские» в результате соответствующих реформ были переориентированы на прибыльность, а методы наибольшей прибыли выдают такие чудеса, как пакистанская картошка в магазинах Санкт-Петербурга (Лично покупал. — abbzads). То есть, сталинские практики ориентировались на общественную пользу. (Ещё один камешек в огород госкапа. — abbzads)

Плановикам СССР буквально одного шага не хватало, чтобы перейти от планирования в стоимостных показателях к планированию полезности. Но двигались они в нужном направлении, пока была решимость сохранить плановое производство, строить социализм. Потому и показались мне слова товарища Антипова не такими наивными. А Лифшиц тут как теоретик оказался не на высоте практики, слишком испугался. Но в народе известно, что глаза боятся, а руки делают.
Tags: Лифшиц, плановое производство
Subscribe

  • Это не комментарий, это рассказ о главном

    Товарищ lenivtsyn высказался в комментариях к заметке о лекциях Потапенкова. Сначала были слова: "на вопрос "Как строить новое общество?" И…

  • Молчаливые неулыбчивые люди в рабочих спецовках

    Единственным крупным городом, который не митинговал, а бастовал, был Минск. Они останавливали крупнейшие производства – типа МАЗа, выходили на улицу…

  • Власть

    Утверждение власти есть отрицание безвластия. Власть утверждает себя не гимнами, флагами и гербами, но войском и тюрьмами. Не один раз надолго, но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • Это не комментарий, это рассказ о главном

    Товарищ lenivtsyn высказался в комментариях к заметке о лекциях Потапенкова. Сначала были слова: "на вопрос "Как строить новое общество?" И…

  • Молчаливые неулыбчивые люди в рабочих спецовках

    Единственным крупным городом, который не митинговал, а бастовал, был Минск. Они останавливали крупнейшие производства – типа МАЗа, выходили на улицу…

  • Власть

    Утверждение власти есть отрицание безвластия. Власть утверждает себя не гимнами, флагами и гербами, но войском и тюрьмами. Не один раз надолго, но…